Страницы Миллбурнского клуба, 2 - Страница 62

орденом Славы первой степени. Я храню все его три ордена и восемь медалей.

В т о р о й. О,он кавалер трех степеней?

К о р и н а. Да.(Вдруг неожиданно, с детской непосредственностью.) Это ведь оченьздорово, правда?

В т о р о й. Этоболее чем здорово. Это действительно можно пронести через всю жизнь.

Ко р и н а молчит, но вся преображается. Небольшая пауза.

В т о р о й. ЛарисаГригорьевна, у меня, к сожалению, совсем мало времени. Я не буду объяснять вам,какое значение имеет все то, что вы делаете здесь, в институте. Тем более,незачем говорить о том, что грозит нашей странe,нашей безопасности, миру, если результаты всей вашей работы станут известныпотенциальному врагу... Боюсь, что из вашего отдела, точнее через кого-то изтех, кто не поехал в поле и остался здесь, секретные сведения просочились наЗапад. Притом в таком объеме, который позволит противнику шантажировать нас,затормозить ход переговоров о разоружении. Поверьте, это очень серьезно. В моемраспоряжении (смотрит на часы) один час пятнадцать минут. За этовремя я должен точно знать, каким образом и действительно ли ушла отсюдаинформация.

Ко р и н а (недоуменно смотрит на В т о р о г о). Что значит, через тех,кто остался в отделе? Это всего четыре человека: я, Вагнер, Шарова и Козлов. (Возмущенно.)Нет, это абсурд, я не могу в это поверить.

В т о р о й. ЛарисаГригорьевна, прошу вас, не надо в таком тоне. Сейчас не до амбиций. Помогитемне. Я не утверждаю, я хочу разобраться. И согласитесь, что этот пожар,исчезновение главного геолога, какие-то странные связи Козлова и Шаровой синостранцами – это, по меньшей мере, должно насторожить. Давайте вместеподумаем. Вы хорошо знаете всех троих, знаете отношения в отделе, знаете многоо личной жизни каждого. Ну, давайте возьмем хотя бы Шарову. Почему она не вполе? И что это за история с печатью? Какие у нее отношения с этим мальчиком?

В т о р о й молчит, вопросительно смотрит на К о р и н у. Таначинает неохотно, с трудом.

К о р и н а. Ябуду говорить только о том, что непосредственно связано с вашими обвинениями.

В т о р о й. Предположениями...Да-да, конечно, только самое главное.

К о р и н а. Тогдане будем касаться отношений Наты, простите, Шаровой и Вилена Козлова. У нее неудалась личная жизнь, хотя кто знает... Несколько лет назад она кончилаанглийские трехгодичные курсы, но практики у нее нет, и язык она знает сейчасне намного лучше меня, то есть, в пределах вуза, а это, сами знаете, как мало.Так что общение с иностранцами – это больше разговоры, а не действительность.

Вт о р о й (доброжелательно). Все-таки и это не самое главное. Какой онаимела доступ к материалами, могла ли она, хотя бы за длительное время, собратьданные по большинству объектов?

К о р и н а. Нет,это совершенно исключено. (Иронически.) Во всяком случае, если ей непомогали еще пол-отдела.

В т о р о й. Н-да,это маловероятно. Ну, а с пожаром? А знаете вы о пропаже печати?

К о р и н а. Знаю,и знаю, что Вилен обещал ее выручить, но это... (Смотрит на стол В а г н е р а.)

В т о р о й. Какуюценность представляют эти карты, какой смысл, например, их уничтожить?

К о р и н а (пожимаетплечами). Трудно сказать. Работа здесь огромная. Даже если есть копии, аделали их очень редко и не со всех карт, то восстановить все – это делодлительное.

В т о р о й. Аесли, предположим, Вагнер передал материалы на Запад и после того, как ихопубликовали...

К о р и н а. Какопубликовали?

В т о р о й. Да,но об этом после. Итак, Вагнеру дают знать, что карта публикуется. Возможно,сообщение задерживается, и у него остается всего несколько часов, чтобы уйти,но перед этим он берет по подложному разрешению документацию и уничтожает ее.Тогда все логично, и вашего главного геолога мы уже никогда не увидим. Но я необнаружил ни единого намека на то, что пожар был подготовлен.

Ко р и н а (протестующе, убежденно). Нет, нет. Мне даже страшностановится, когда я слышу, как логично у вас все сцеплено. Но Вагнер не враг, этокакая-то нелепость. Он старый, больной и по-своему очень добрый человек.

В т о р о й. Вызнаете его прошлое?

К о р и н а. Немного,но то, что знаю, подтверждает мои слова. Нет, это невероятно.

В т о р о й. Можетбыть, почти невероятно?

К о р и н а (медлит,обдумывая, потом решительно). Совершенно невероятно. Вот увидите, этокакая-то случайность. Представьте, я не помню случая, чтобы он опоздал хоть наминуту. Наша работа, институт – это его жизнь. Он редактирует стенную газету,даже на дежурства ходит почти через силу... Он, по правде, несколько ленив, иможет за восемь часов ни разу не встать со стула, да и стеснителен излишне...

В т о р о й. Боязлив?

К о р и н а. Возможнои это. Очень редко бывает у начальства. Я даже знаю случаи, когда он самподписывал разрешения на получение секретов, только бы не ходить к главномуинженеру.

В т о р о й. Выэто видели?

К о р и н а. Да,но он и не скрывал этого. За многие годы у нас не было ни одного ЧП, и такоеразрешение он считал пустой формальностью.

В т о р о й. Ивсе-таки вы меня не убедили. Что ж, будем искать его. Найдем – ваша правда. Ноя пока не исключаю даже его сговора с Козловым. Ну вот, мы добрались и до него.Что вы скажете о Вилене?

К о р и н а. Вполнесовременный юноша. Излишне самоуверен, очень свободен в обращении с людьмилюбого возраста и пола. Легко находит со всеми общий язык, коммуникабелен, каксейчас говорят. Весел, приветлив – парень, в принципе, хороший, но без домашнего